Ход королевы где снимали москву
Перейти к содержимому

Ход королевы где снимали москву

  • автор:

Где в Берлине снимали Москву в сериале «Ход королевы»

«Хочешь снять успешный сериал — поезжай в Берлин», — так скоро, кажется, будут учить в американских киношколах. Не успела еще отгреметь слава Неортодоксальной, сериала о побеге молодой еврейки из строгой нью-йоркской религиозной общины в немецкую столицу с ее рейвами, легкомысленными студентами, раскиданными вокруг города озерами и прочими соблазнами, как вышел очередной американский сериал, который «должны посмотреть все»: «Ход королевы» (The Queenʼs Gambit). И значительная его часть, помимо США, тоже снималась в Берлине.

Золушка на транквилизаторах

Снова сильный женский персонаж, который ломает предначертанный порядок вещей, словно взламывает кладовку с запретными транквилизаторами. Есть в сериале такая сцена. Американская провинция, пятидесятые, Бет Хармон, девушка из приюта, попадает в разваливающуюся приемную семью: приемная мать пьет, приемный отец изменяет. Однако, вопреки всему, до 15 лет не обладавшая даже своей шахматной доской девушка, побеждает мужчин-гроссмейстеров. Этакая золушка на транквилизаторах, которой не нужен принц, потому что она сильнее и умнее принца.

В семи сериях, которые построены как прохождение увлекательной компьютерной игры с все более сложными уровнями, рассказывается о поездках шахматистки в Лас-Вегас, Мексику и Париж. Последнее решающее сражение — в Москве. А где Берлин? Берлина нет, вернее, Берлин везде: Лас-Вегас, Мексика, Париж и Москва снимались в Берлине. В отличие от «Неортодоксальной», где основное действие происходит в скучном районе недалеко от Потсдамской площади, создателям фильма пришлось напрячь фантазию, чтобы обнаружить в Берлине как роскошные южные отели с пальмами, так и темные советские коридоры, пыльную американскую провинцию и французскую столицу. Путешествие по фильму стало путешествием по Берлину.

Замок возле аэропорта

Первая серия. Бет в Париже — просыпается в отеле рядом с мужчиной, вокруг следы бурно проведенной ночи, она смотрит на часы: очередной гроссмейстер уже ждет перед расставленными фигурами. Бет в ужасе бежит по лобби. А это отель Haus Cumberland на самой шикарной улице Берлина Курфюрстендам, отлично сохранившийся с двадцатых годов. Здесь до конца 2019 года находилось знаменитое кафе Grosz, успевшее закрыться как раз перед короной, но в сериале мы его видим в привычном блеске.

Переносимся в детство Бет: пугающий детский приют в американской провинции, где в подвале грузный и никогда не улыбающийся уборщик раз в неделю учит ее играть в шахматы — единственное, что ее по-настоящему интересует в жизни. По ночам под воздействием транквилизаторов девочка разыгрывает партии, сосредоточенно глядя на потолок: там ее воображение и наркотики помещают доску с фигурами.

Этот приют — замок Шульценбург рядом с только что построенным берлинским аэропортом, настоящая находка вдали от обычных туристических маршрутов. Редкий берлинец подозревает о существовании этого заброшенного и обычно закрытого замка, чудом пережившего ГДР в более-менее сохранившемся состоянии. Теперь он вошел в историю кино — только пришлось на компьютере убрать псевдосредневековую башню. Она в сюжет явно не вписывалась.

Привезенные пальмы и доильные установки

Следующая остановка: универмаг, где приемная мама девочки по скидке купит ей самую отвратительную одежду на свете. Это знаменитый культовый секонд-хенд Humana возле метро Frankfurter Tor. Он действительно знаменит своими скидками (в особые дни цены снижаются до пары евро) и уродливой одежды там тоже хватает, как и винтажных сокровищ.

Из Восточного Берлина в Западный: Лас-Вегас, куда девушка приезжает на шахматный турнир и где ее пытается соблазнить поверженный в поединке красавец, снимают в выставочном комплексе пятидесятых годов Palais am Funkturm возле Берлинской радиобашни, которая напоминает дешевую версию Эйфелевой башни — вполне лас-веговский сюжет. Чтобы было более похоже на Лас-Вегас, туда привозят несколько пальм.

Мексика! Снова турнир. И отель Ацтек Палас, а на самом деле построенный в 1984 в ГДР году шоу-театр со сложным названием Фридрихштадтпаласт, который в этом году обрел статус памятника архитектуры. Фойе в восточном стиле, который, по слухам, изначально проектировался для театра в Дамаске, уже видел не один десяток съемочных групп, что там только не снимали. Удивительно, но во внутреннем убранстве фойе архитекторы-фантазеры использовали для украшения детали доильных установок для молочной промышленности. Их вполне можно разглядеть и в сериале.

Где в Берлине найти Москву

Конец маршрута. Москва. Для съемок темного и помпезного зала, где проходит турнир, использовали парадный Медвежий зал старой берлинской ратуши. Здесь сегодня помещается городское управление внутренних дел, так что снимать пришлось в тот момент, когда вокруг не было чиновников.

Создатели сериала семь серий удивляли знатоков Берлина, мотаясь по разным углам немецкой столицы — мест съемок было так много, что мы не могли рассказать обо всех. Но финальные сцены, изображающие Москву, ничуть не удивляют. Где же еще снимать Москву в Берлине, как не на Карл-Маркс-аллее? В Берлине нет более московского места, чем этот широкий проспект с бесконечными рядами «сталинок». Заканчивается сериал в небольшом и тоже неуловимо московском парке под названием «Розовый сад» все на том же проспекте. Берлин доказал, что здесь можно снять все, что угодно. Только надо уметь разглядеть.

Где снимали «Ведьмака», «Уэнсдей» и другие известные сериалы

Места, где можно почувствовать себя вампиром, ведьмой или героем романтической драмы.

Эффектные пейзажи и необычная архитектура — ключевые составляющие визуала фильмов и сериалов. Так как главным производителем развлечений является США, многие проекты снимаются именно там. Однако бывает, что продюсеры выбирают другие страны. Рассказываем, где снимали 5 популярных современных сериалов.

«Ход королевы» — Берлин

Где снимали сериал

Хэштеги

Аня Тейлор-Джой, шахматы, Netflix, СССР, Холодная война, драма, юмор, феминизм.

О чём сериал

Сирота Бет открывает в себе талант к шахматам, пока находится в приюте. Немного повзрослев и попав в приёмную семью, она начинает зарабатывать на жизнь участием в шахматных турнирах. Пробиваться в мужском сообществе нелегко, но постепенно девушка зарабатывает репутацию международного масштаба.

Вершиной карьеры для Бет становится поездка в СССР, где она играет с одним из лучших гроссмейстеров мира.

Почему Берлин

В Берлине и рядом с ним удалось найти локации, которые подошли для съёмок и американских сцен, и советских. У Германии исторически есть тесные связи с СССР, что местами заметно и в архитектуре. А Штаты во многом построены переселенцами в из Европы, поэтому там много архитектуры с немецкими чертами.

Так, сиротский приют, где Бет провела детство, — это замок Шульцендорф. Он находится в одноимённой деревне, на юго-востоке от Берлина.

Где снимали сериал

Наиболее аутентичный советский эпизод сериала — когда пенсионеры играют в шахматы на улице. Его снимали на Карл-Маркс-аллее в парке «Розовый сад» в Берлине. Здания в этом месте напоминают типичные московские «сталинки», а один из таких домов сыграл фасад отеля, где жила главная героиня.

Отелями в Лас-Вегасе и в Мехико тоже стали берлинские здания. В первом случае — ресторан выставочного комплекса Palais am Funkturm рядом с радиобашней, а во втором — театр Фридрихштадтпаласт в районе Митте.

Многие сцены, однако, были сильно доработаны компьютерной графикой. Например, с её помощью создали Кремль и гостиницу «Россия», которая когда-то стояла прямо в сердце Москвы.

«Вампиры средней полосы» — Москва

Где снимали сериал

Хэштеги

Юрий Стоянов, мистика, пенсионеры, комедия, детектив.

О чём сериал

В Смоленске живёт семья вампиров, аналогичная любой среднестатистической российской семье: ворчливый дед, усталая следовательница с ледяным взглядом, саркастичный врач в разводе, сердитая учительница с утончённым вкусом и подросток-блогер. Они не едят людей и живут исключительно на донорской крови из больницы.

Однажды в городе кто-то начинает совершать убийства. Он то ли инсценирует, что это вампиры, то ли сам таким является. Для семьи главных героев это становится угрозой.

Почему Москва

Хотя события сериала происходят в Смоленке, многие сцены первого сезона снимали в Москве и ближайшем Подмосковье.

Где снимали сериал

Чтобы погулять в местах съёмок, съездите в Люберцы и Печатники, погуляйте по «Винзаводу», пройдитесь вокруг больницы имени Пирогова, загляните на Введенское кладбище.

В погребах «Винзавода» снимали самые напряженные моменты финала первого сезона. Попасть туда можно в рамках экскурсии «От вина к искусству».

«Винзавод» называется так, потому что в прошлом веке там действительно было производство алкогольных напитков. Потом его, как и многие другие заводы и фабрики, переделали в арт-пространства. О подобных креативных кластерах Москвы читайте в отдельной статье ПСЖР.

«Уэнсдей» — Румыния

Хэштеги

Семейка Аддамс, школьники, мистика, комедия, детектив, Тим Бёртон, готика, Netflix.

О чём сериал

Уэнсдей Аддамс — дочь Гомеса и Мортиши Аддамс, замкнутый подросток с трудным характером. После того, как её выгоняют из нескольких школ, родители отправляют Уэнсдей в школу-пансион, где сами когда-то учились. Там она встречает таких же «странных» подростков, как она сама, — оборотней, ведьм, экстрасенсов.

Внезапно кто-то начинает убивать учеников, и Уэнсдей решает найти преступника.

Почему Румыния

А почему бы и нет? Кажется, нет страны лучше, чем родина графа Дракулы, для такого сериала. Хотя в целом он не такой уж и мрачный.

«Уэнсдей» снимали в разных локациях вокруг Бухареста, среди которых Политехнический университет, ботанический сад имени Димитрие Брындзэ и исторических особняках Палатул Монтеору и Каса Никулеску-Доробанту. А также в замке Кантакузино — именно он и стал в сериале школой Nevermore.

«Нормальные люди» — Ирландия

Хэштеги

Драма, любовь, Салли Руни, книжная адаптация, Пол Мескаль, Дейзи Эдгар-Джонс, слёзы, Би-би-си.

О чём сериал

История о сложности человеческих отношений на примере мужчины и женщины, которые познакомились в школе и продолжают общаться после. Коннел и Марианна испытывают трудности с выражением своих чувств, и это приводит к недопониманиям между ними.

Почему Ирландия

Тот случай, когда места съёмок полностью соответствует сюжету. Так как главные герои в какой-то момент переезжают в Дублин, то и многие локации находятся именно там.

Самая примечательная — кампус Тринити-колледжа, куда после школы поступают персонажи. А студенческое общежитие Марианны расположено на Веллингтон-роуд, в престижном районе Дублина.

На северо-западе Ирландии находится графство Слайго, там снимали эпизоды из детства протагонистов. Слайго славится отличными пляжами, и на одном из них — пляже Стрида — как раз и проходили съёмки «Нормальных людей».

Интересно, что венецианский Музей Пегги Гуггенхайм, который Марианна и Коннел посещают во время совместного путешествия по Италии, тоже снимали в Дублине. Им притворилась галерея Хью Лейн.

«Ведьмак» — Венгрия

Хэштеги

Генри Кавилл, Netflix, фэнтези, магия, Анджей Сапковский, Геральт.

О чём сериал

Первый сезон параллельно рассказывает истории трёх главных героев, которым вскоре суждено познакомиться и объединиться. Геральт — ведьмак, то есть охотник на чудовищ, который обладает суперспособностями. Йеннифер — могущественная чародейка со сложным характером. Цири — принцесса-сирота в изгнании.

Почему Венгрия

В «Ведьмаке» много сцен, действие которых происходит в лесах и горах. Природа Венгрии выглядит совершенно магически, что очень подходит сериалу. Правда, там снимали только первый сезон — потом помешал коронавирус.

Венгерские локации «Ведьмака» — это крепость Комарно на берегах Дуная, этнографический музей «Скансен» на окраине деревни Сентендре, музей Кишцелли в Будапеште и замок в городе Тата.

Михаил и Лили Идовы: о съемках Берлина и Детройта в Москве, особенностях американского рынка и поиске собственного голоса

Михаил и Лили Идовы уже успели поработать в России, Европе и США, написали сценарии к сериалам «Оптимисты», «Германия 89», картинам «Лето», «Трое», сняли фильм «Юморист», а сейчас завершают работу над проектом «Джетлаг» и готовятся к съемкам в США. Редакция Moviestart поймала Михаила и Лили в Zoom. Мы поговорили о работе в условиях пандемии, узнали парочку сценарных и режиссерских секретов, а также выяснили, что ждут в Америке от русских кинематографистов.

В настоящий момент завершается работа над фильмом и сериалом «Джетлаг», которые вы создаете совместно с more.tv. и телеканалом СТС. Расскажите, пожалуйста, подробнее о проекте. Вы писали сценарий к фильму и к сериалу параллельно?

Лили Идова: Сначала мы написали сценарий фильма для себя, совершенно не зная, какое ему можно найти применение. Для нас это настолько личный проект, что писался он “в космос”. А когда представилась возможность показать его платформе more.tv, мы только обрадовались: формат сериала позволял залезть в головы персонажам гораздо глубже.

Михаил Идов: А также поиграть в клиффхэнгеры, то есть заканчивать серии на самом интересном месте. На самом деле до нас много раз создавалось что-то подобное, когда снимался фильм для кинотеатров, и потом, особенно если в финансировании фильма участвовал какой-нибудь телеканал, на этом канале выходила версия в несколько серий. Это обычная история для больших, пышных кинополотен типа “Высоцкого” или “Большого”. Но с независимым малобюджетным кино такое случается гораздо реже. Самое важное для нас, что в телеверсии будет целая сюжетная линия, которой нет в кино: это целый фильм-в-фильме, на съемках которого происходит большая часть действия «Джетлага».

Вы говорили о клиффхэнгерах, есть ли универсальный рецепт крутого клиффхэнгера?

Михаил Идов: Останавливаться на самом интересном месте — это все знают. Но что делает место самым интересным? Наша эмоциональная вовлеченность в персонажей. То есть, когда вы сопереживаете персонажу и хотите, чтобы он чего-нибудь достиг, то любое препятствие в достижении этой цели может стать клиффхэнгером. Его эффективность регулирует не экстремальность ситуации, в которой оказался персонаж, а степень нашего сочувствия. Есть маленькая, независимая компьютерная игра, в которой ваша задача – довести катастрофически застенчивую девушку из комнаты в общежитии до общей кухни, чтобы она смогла там сварить себе кашу из пакета. Она выходит в коридор: а вдруг она встретит там кого-то, застесняется и убежит обратно к себе в комнату. И это реально работает как мощный саспенс, потому что, каким-то чудесным образом, через три минуты этой игры вы уже настолько сопереживаете этой девушке, что любое появление другого человека, который проходит мимо и говорит «привет», становится гигантским событием. Потому что так заданы правила игры.

Расскажите, пожалуйста, в чем для вас заключается специфика работы с интернет-платформой, в отличие от телевидения, где уже были представлены ваши сериалы.

Михаил Идов: Главное, мне кажется, что платформы стали действительно таким пространством, где можно рассказывать какие-то личные, менее коммерческие, менее стандартные, менее жанровые истории. Все сейчас экспериментируют и очень часто эти эксперименты творчески оправданы и интересны.

Лили Идова: Главное преимущество платформ – возможность найти своего зрителя. Не нужно ориентироваться на усредненного российского зрителя, как это делается на телевидении. Будущее кинопоказа трудно предсказать, хотя у нас кинотеатры сейчас открыты, а в большей части мира — нет. Как охотно люди будут ходить в кино в ближайшие годы — на самом деле не очень понятно. А платформы действительно дают возможность говорить с кем-то, кто интересен тебе и кому интересно то, что ты делаешь.

Михаил Идов: Это правда. На тебя никто не давит, чтобы ты сделал какой-то продукт, который понравится всем, потому что при достаточном предложении со стороны платформ заинтересованная аудитория находится у самых разных вещей. Нам не обязательно представлять себе какого-то среднего зрителя и снимать для него или для нее. Хотя, по правде говоря, мы никогда этого и не делали.

Лили Идова: Нам просто очень везло, что была такая возможность.

Вопрос про съемки. Большая часть сериала «Ход королевы», в том числе московская, была снята в Берлине. В вашем случае в «Джетлаге», ввиду ограничений из-за пандемии, наоборот, Берлин снимался в Москве, а Тайланд в Турции. Поделитесь, что нужно сделать, чтобы зритель максимально поверил происходящему на экране?

Лили Идова: Да, «Ход королевы» — хороший пример удачного использования подмен одного города другим. В Берлине снимались Париж, Москва, даже Мексика, кроме родного городка главной героини, который отсняли в Канаде. Там все работает для повествования, все сделано так, что ты не отвлекаешься от героини и того, что с ней происходит. Мне кажется, это главное.

Михаил Идов: Это правда. Но «Ход королевы» — сериал очень стилизованный. У нас была попытка большей реалистичности. Так как сериал очень личный, то и география его — Берлин, Португалия, Москва, Детройт — обусловлена нашими собственными путешествиями. Это места, которые мы хорошо знаем и в каждом из которых мы жили. И в таких случаях, когда у тебя небольшой бюджет и нужно как-то воссоздавать городскую среду, лучше всего отталкиваться от какой-то одной яркой детали, которая сразу даст настроение этого города. При этом максимально избегая открыточных видов. Мы все знаем, как тоскливо это выглядит, когда в Голливуде заявочным планом Москвы делают, скажем, собор Василия Блаженного. Поэтому, например, наш первый план Берлина решён через оранжевый мусорный бак с антифашистским граффити: четкая местная деталь, которую берлинцы моментально узнают. А в целом снимать Берлин в Москве сейчас гораздо легче, чем 10 лет назад. Очень много отстроено кварталов, которые ничем не отличаются от любого среднеевропейского города. Дальше уже техническое дело: заменить дорожные знаки, вывески… и, главное, раскидать по тротуару огромное количество старых велосипедов.

Лили Идова: Я гораздо больше горжусь тем, что мы Детройт умудрились снять в Москве. Это было труднее.

Михаил Идов: Причем снять не просто город, а конкретный квартал (Истерн-маркет), и так, чтобы наши коллеги в самом Детройте не поняли, что это снято не там. Мы нашли нужные стенки на территории завода “Пластик” и добавили на них граффити. При этом параллельно проходили съемки в самом Детройте, Лиссабоне и Берлине, просто без наших актрис. В берлинских сценах есть дублер Иры Старшенбаум, а в детройтских дублёр её автомобиля. Сначала я смотрел на это как на какую-то досадную необходимость, а потом это стало ощущаться забавным вызовом. Поскольку весь мир оказался в таком же положении, было менее обидно. Если бы это было обусловлено исключительно бюджетом, я бы себя по-другому чувствовал. А так — пандемия, все как-то выкручиваются, и перед глазами свежий пример как раз в виде «Хода королевы», где все снято настолько условно, что Берлин на раз узнаётся во всех локациях.

Вы как люди, которые жили в Берлине, сразу увидели Берлин в этом фильме?

Михаил Идов: Где-то на 30-й секунде! В первой же сцене героиня спускается на лифте и выходит в фойе якобы парижского отеля — а точнее, в недавно закрытое кафе «Грош» на Курфюрстендамм.

А узнают ли москвичи знакомые улицы в «Берлине» вашего фильма?

Лили Идова: Думаю, с не меньшей легкостью. Но мне кажется, не в этом дело. Результат ведь зависит от самой истории.

Михаил Идов: Вот именно. Если москвичи будут узнавать в кадре Москву – ради Бога. Главное, если в эти моменты они думают не о персонаже, а об обстоятельствах съемок, это уже означает в некотором роде наш провал как сценаристов и режиссеров. Внимание должно быть на героях, а не на таких вещах.

На какой стадии находится ваш проект?

Михаил Идов: Он практически смонтирован. Мы переходим в следующую стадию пост-продакшна – доозвучка, музыка, графика. Я бы хотел в течение ближайших месяцев двух работу над ним полностью закончить и очень надеюсь на премьеру в 2021 году. Посмотрим, как пойдёт.

Вы в одном из интервью говорили, что учились режиссуре на площадке, наблюдая за Кириллом Серебренниковым и Алексеем Попогребским. А на кого из сценаристов вы ориентируетесь в своей работе? На кого вы бы посоветовали обратить внимание молодым кинематографистам?

Михаил Идов: Хороший вопрос. Я могу назвать, кого я считаю лучшими сценаристами, работающими сегодня. Это Райан Джонсон, Джордан Пил, Павел Павликовски. Скотт Александер и Ларри Карашевски – мои любимые сценаристы, у которых я очень многому учился. Они написали два фильма Милоша Формана — «Народ против Ларри Флинта» и «Человек на луне» — и лучший фильм Тима Бертона, «Эд Вуд».

На нас также огромное впечатление произвёл сценарий Крэга Мейзина к «Чернобылю». Это сценарий, который нарушает все правила. Например, главные герои появляются во второй серии. Каждая серия из пяти сделана в своём жанре, с отсылкой к своим отдельным источникам. Одна основана на «Иди и смотри», другая — боди-хоррор, третья – судебная драма. И при этом это не альманах, всё идеально работает на единое целое. Абсолютно выдающееся достижение.

Лили Идова: Из современных телевизионных вещей я бы назвала еще «Наследники». Мне кажется, сценарно это великолепно сделано и как драма и как комедия. Все персонажи и ультра-реалистичны, и гротескны одновременно — вот как это?

Михаил Идов: Если из россиян кого-то называть, то Наталья Мещанинова, конечно. Её сценарий к фильму «Война Анны» — шедевр минимализма.

Как бы вы охарактеризовали, если коротко, специфику работы в Европе, Америке, России? Есть ли какие-то ключевые отличия, которые начинающим кинематографистам нужно знать?

Михаил Идов: Самое короткое и самое важное, что можно сказать: нет трех частей света, есть две – Америка и Европа. Россия – часть Европы. Российское теле- и кинопроизводство очень мало отличается от западноевропейского. Посмотрите французский сериал «Десять процентов» про их киноиндустрию: все ситуации знакомы. Американская индустрия — единственная, которая существует без государственной поддержки, и вообще существует как частный бизнес, который приносит прибыль. Индустрия всего остального мира основана на идее борьбы и конкуренции с американским продуктом. Соответственно, эта борьба может принимать либо форму контрпрограммирования (когда мы делаем что-то, что в Америке точно никогда не сделают), либо форму импортозамещения (когда мы просто на своем языке делаем что-то похожее на американское). Но задача и того, и другого – защитить свою культуру, а то дети будут смотреть только американский продукт, потому что он единственный из всех абсолютно универсален.

Лили Идова: Единственная разница только в том, что в большинстве европейских киноиндустрий есть очень сильные профсоюзы, и права работников гораздо больше защищены. В России немножко дикий Запад в этом плане.

Михаил Идов: В некотором роде это нам помогло, потому что мы сняли фильм посреди пандемии, что, наверное, не удалось бы сделать в Германии или Франции. В целом, конечно, внутри Европы есть своя специфика по странам, которая может быть не видна на первый взгляд. Например, сценаристы в Германии ценятся выше, чем в Великобритании, едва ли не на одном уровне с США (при довольно средненьком продукте). Поэтому немецкие продюсеры часто привлекают британских сценаристов: авторы мирового класса оказываются, как ни странно, дешевле доморощенных.

Особенно интересных культурных различий мы насмотрелись, снимая в Турции: часть «Джетлага» была снята с турецкой командой. С одной стороны, там огромное уважение к съёмочной группе. Каждые пять часов все прерываются на обед, который длится час. То есть за смену они едят трижды. И при этом их невозможно уговорить, например, на пять минут задержаться, чтобы доснять какой-то план. Потому что они просто бросают оборудование и расходятся. И это абсолютно правильно, себя и свое время надо уважать. А с другой стороны, например, нет традиции предоставлять актерам, даже звездам, фургоны. Актеры между сценами просто сидят на стульчике, видимо. То есть мы на их обеды смотрим с квадратными глазами, типа “живут же люди”, а они на наши фургоны.

Лили Идова: А вот с Америкой огромная разница, конечно, у всей Европы. Мы это окончательно поняли, когда узнали, что наши британские друзья, с которыми мы вместе работали над сериалом «Германия 89», люди, у которых есть награда «Эмми», когда приезжают в Голливуда, страшно испуганы, не знают, куда идти и как разговаривать. И жалуются, что их достижения никто не воспринимает всерьез, потому что они все где-то вне Лос-Анджелеса случились. Вот это для меня было главным шоком, что даже люди, разговаривающее на одном языке с Америкой, все равно в Голливуде чувствуют себя чужими.

Михаил Идов: Да, абсолютными чужаками. Одна из странных особенностей США, в отличие от европейской киноиндустрии, что тебя всерьёз не воспринимают, пока ты не живёшь здесь.

Сейчас вы как раз работаете над американским проектом «Aspiration». Расскажите, пожалуйста, на каком все этапе?

Михаил Идов: На стадии кастинга. В Штатах сейчас очень сложно для независимого фильма выполнить все новые «ковидные» правила. Также многие артисты должны досняться в проектах, которые застопорились год назад. Но кастинг тут и без ковида задача непростая, потому что фильм ансамблевый, в нем 4 главных роли. В таких случаях не хочется брать какую-то одну звезду и трех неизвестных людей. Хочется, чтобы все эти роли сыграли хорошие характерные актеры, которые отлично притрутся друг к другу. Им нужно по сюжету играть лучших друзей – это тоже довольно тонкая материя. Не стоит надеяться, что во время быстрых съемок между ними сразу же возникнет какая-то химия. Это можно сделать, когда у вас 150 съемочных дней и первые две недели можно потратить на «пристрелку». А когда у вас более реалистичные для независимого кино 30 съемочных дней, нужно настаивать на максимальных репетициях и массе проб, и из самих проб тоже делать репетиции. У нас, например, все пробы парные. Я почти никогда не «пробую» одного человека. Единственный способ снять кино за 30 дней – придти к первому дню максимально подготовленным.

В одном из интервью Лили поделилась, что очень любит жанровое кино, в частности, фантастику. Расскажите, на что нужно обращать внимание при работе с жанровым сценарием?

Лили Идова: Любое произведение – это, по сути дела, драма, рассказывающая что-то о людях. Она может принимать абсолютно любую форму. И новые фильмы ужасов или фантастические фильмы, все, в общем, концентрируются просто на людях и их отношениях друг с другом, их понимании мира.

Михаил Идов: Да, те же фильмы «Прочь» или «Солнцестояние» работают и как жанр, и как искусство. Сейчас, когда трудно продать оригинальный сценарий, потому что все захвачено франшизами и ремейками, одна из немногих лазеек, оставшихся для авторского кино в Голливуде, это фильмы ужасов. Поэтому многие люди, которые в 70-х – 80-х годах снимали бы авторское кино, сейчас начинают с ужасов. А уже ко второму своему фильму втихаря повышают градус «искусства». Это видно и у Ари Астера, первый фильм которого – «Реинкарнация», а второй уже – «Солнцестояние». Такая же ситуация у Роберта Эггерса, который сначала снял «Ведьму», потом «Маяк», и так далее.

А что бы вы посоветовали начинающему молодому сценаристу или режиссеру из России, который хочет покорить Лос-Анджелес?

Михаил Идов: Сколько Вы знаете сценаристов, которые пишут не на своём языке? Дело в том, что поразительным образом в переводе сценарий почему-то не работает. Есть некоторое количество прекрасных русских режиссёров, которые снимают фильмы на Западе, но как правило по чужим сценариям. А сценаристам мне не хочется давать какие-то ложные надежды. Мне кажется, нужно стремиться делать идеальный продукт у себя, на своём рынке — тогда, поверьте, его заметят и на Западе. Но свободное знание английского языка нужно в любом случае

Лили Идова: Также важный момент: тут практически ничего невозможно добиться без агента или менеджера. Поэтому первым шагом всегда должен быть поиск менеджера. Если в Европе возможно какое-то прямое общение, то здесь оно исключается в принципе. Просто система работает иначе. В Америке, в целом, исчезающе мало открытых питчингов и вообще социальных лифтов. Для сценаристов без агента и менеджера хороший ресурс – это сайт The Black List, созданный прекрасным человеком по имени Франклин Леонард. Это платформа, на которой эксперты и читатели голосуют за сценарии, и “выстрелившие” часто продаются и превращаются в реальные проекты.

Михаил Идов: Но главное вот что. Если вы хотите писать для США, вы должны уметь писать про себя. Звучит странно, но это так. Здесь никому не нужен ещё один человек с идеальным знанием трёхактной структуры. Это в России и отчасти в Европе таких не хватает, а в Америке их тысячи. Им нужны не ваши идеи, не ваши сюжеты, а ваш голос. В Америке покупают голоса. И на рынке всегда дефицит альтернативных голосов. Соответственно, стоит всерьез задуматься — “Какой аспект моей биографии, какой аспект моей личности расскажет что-то новое людям? Из чего вообще состоит мой собственный голос, чем уникален я сам?” Это очень американский подход, в России он не особенно распространён и зачастую ошибочно воспринимается как дань «политкорректности”. Но лучший способ заявить о себе – это вытащить у себя из души главное, что там есть, причём опять же, это может произойти и в формате комедии, это может произойти в жанре фильма ужасов, фантастики. Если вы этой профессией уже занялись, то вы должны скормить этой машине себя. А самое сокровенное, что у вас есть – это неминуемо вещи, о которых страшно и неудобно говорить. Но приходится.

Как вам кажется, перед какими вызовами сейчас стоят начинающие молодые кинематографисты и как бы вы посоветовали их решать?

Михаил Идов: Самая главная проблема, которую нужно перебороть, это самоцензура, связанная с какими-то циничными представлениями о том, что хочет рынок. Рынок ничего конкретного не хочет, рынок хочет вас. Рынок хочет что-то новое. И ещё, мне кажется, для российских молодых кинематографистов важно не чувствовать себя оторванными от мира. Совершенно необязательно стремиться в Америку, всё можно делать на русском языке, но делать это, не думая, что создаёшь какой-то второсортный продукт.

Беседовала Юлия Волкова.

Интервью подготовлено при поддержке агентства «Стардаст».

Проект «Moviestart: серия интервью для молодых кинематографистов» реализуется с использованием гранта, предоставленного Федеральным агентством по делам молодёжи (Росмолодёжь).

Проект знакомит начинающих кинематографистов, живущих в разных российских городах, со спецификой творческого процесса от дебютантов и мэтров кинематографа.

Подробная информация о проекте на сайте.

#Росмолодежь, #Росмолгрант, #Ресурсцентр, #ВКМП, #Россиястранавозможностей

«Ход королевы» получил два «Глобуса»: где снимали сериал?

Психологический триллер «Ход королевы» получил «Золотой глобус» как лучший мини-сериал, а Аня Тейлор-Джой признана лучшей актрисой. Снимали в Берлине. Где именно?

https://p.dw.com/p/3lhQ2

«Хочешь снять успешный сериал — поезжай в Берлин», — так скоро, кажется, будут учить в американских киношколах. Не успела еще отгреметь слава «Неортодоксальной» — сериала о побеге молодой еврейки из строгой нью-йоркской религиозной общины в немецкую столицу с ее рейвами, легкомысленными студентами, раскиданными вокруг города озерами и прочими соблазнами, как вышел очередной сериал, который «должны посмотреть все»: «Ход королевы» («The Queenʼs Gambit»). И значительная его часть тоже снималась в Берлине!

Золушка на транквилизаторах

Снова сильный женский персонаж, который ломает предначертанный порядок вещей, словно взламывает кладовку с запретными транквилизаторами. Есть в сериале такая сцена. Американская провинция, пятидесятые, Бет Хармон, девушка из приюта, попадает в разваливающуюся приемную семью: приемная мать пьет, приемный отец изменяет. Однако, вопреки всему, до 15 лет не обладавшая даже своей шахматной доской девушка, побеждает мужчин-гроссмейстеров. Этакая «золушка на транквилизаторах», которой не нужен принц, потому что она сильнее и умнее принца.

В семи сериях, которые построены как прохождение увлекательной компьютерной игры с все более сложными уровнями, рассказывается о поездках шахматистки в Лас-Вегас, Мексику и Париж. Последнее решающее сражение — в Москве. А где Берлин? Берлина нет, вернее, Берлин везде: Лас-Вегас, Мексика, Париж и Москва снимались в Берлине. В отличие от «Неортодоксальной», где основное действие происходит в скучном районе недалеко от Потсдамской площади, создателям фильма пришлось напрячь фантазию, чтобы обнаружить в Берлине как роскошные южные отели с пальмами, так и темные советские коридоры, пыльную американскую провинцию и французскую столицу. Путешествие по фильму стало путешествием по Берлину.

Замок возле аэропорта

Первая серия. Бет в Париже — просыпается в отеле рядом с мужчиной, вокруг следы бурно проведенной ночи, она смотрит на часы: очередной гроссмейстер уже ждет перед расставленными фигурами. Бет в ужасе бежит по лобби. А это отель Haus Cumberland на самой шикарной улице Берлина Курфюрстендам, отлично сохранившийся с двадцатых годов. Здесь до конца 2019 года находилось знаменитое кафе Grosz, успевшее закрыться как раз перед короной, но в сериале мы его видим в привычном блеске.

Переносимся в детство Бет: пугающий детский приют в американской провинции, где в подвале грузный и никогда не улыбающийся уборщик раз в неделю учит ее играть в шахматы — единственное, что ее по-настоящему интересует в жизни. По ночам под воздействием транквилизаторов девочка разыгрывает партии, сосредоточенно глядя на потолок: там ее воображение и наркотики помещают доску с фигурами.

Этот приют — замок Шульценбург рядом с только что построенным берлинским аэропортом, настоящая находка вдали от обычных туристических маршрутов. Редкий берлинец подозревает о существовании этого заброшенного и обычно закрытого замка, чудом пережившего ГДР в более-менее сохранившемся состоянии. Теперь он вошел в историю кино — только пришлось на компьютере убрать псевдосредневековую башню. Она в сюжет явно не вписывалась.

Привезенные пальмы и доильные установки

Следующая остановка: универмаг, где приемная мама девочки по скидке купит ей самую отвратительную одежду на свете. Это знаменитый культовый секонд-хенд Humana возле метро Frankfurter Tor. Он действительно знаменит своими скидками (в особые дни цены снижаются до пары евро) и уродливой одежды там тоже хватает, как и винтажных сокровищ.

Из Восточного Берлина в Западный: Лас-Вегас, куда девушка приезжает на шахматный турнир и где ее пытается соблазнить поверженный в поединке красавец, снимают в выставочном комплексе пятидесятых годов Palais am Funkturm возле Берлинской радиобашни, которая напоминает дешевую версию Эйфелевой башни — вполне лас-веговский сюжет. Чтобы было более похоже на Лас-Вегас, туда привозят несколько пальм.

Мексика! Снова турнир. И отель «Ацтек Палас», а на самом деле построенный в 1984 в ГДР году шоу-театр со сложным названием «Фридрихштадтпаласт», который в этом году обрел статус памятника архитектуры. Фойе в восточном стиле, который, по слухам, изначально проектировался для театра в Дамаске, уже видел не один десяток съемочных групп — что там только не снимали. Удивительно, но во внутреннем убранстве фойе архитекторы-фантазеры использовали для украшения детали доильных установок для молочной промышленности. Их вполне можно разглядеть и в сериале.

Где в Берлине найти Москву

Конец маршрута. Москва. Для съемок темного и помпезного зала, где проходит турнир, использовали парадный «Медвежий зал» старой берлинской ратуши. Здесь сегодня помещается городское управление внутренних дел, так что снимать пришлось в тот момент, когда вокруг не было чиновников.

Создатели сериала семь серий удивляли знатоков Берлина, мотаясь по разным углам немецкой столицы — мест съемок было так много, что мы не могли рассказать обо всех. Но финальные сцены, изображающие Москву, ничуть не удивляют. Где же еще снимать Москву в Берлине, как не на Карл-Маркс-аллее? В Берлине нет более московского места, чем этот широкий проспект с бесконечными рядами «сталинок». Заканчивается сериал в небольшом и тоже неуловимо московском парке под названием «Розовый сад» все на том же проспекте. Берлин доказал, что здесь можно снять все, что угодно. Только надо уметь разглядеть.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *